Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы священников, посещающих «красные зоны» больниц (публикация обновляется)

2 ноября 2021 г. 21:26

2 ноября 2021 года состоялась онлайн-встреча Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла со священниками, которые посещают «красные зоны» больниц. В ходе встречи Предстоятель Русской Церкви ответил на вопросы участников форума.

— Благословите, Ваше Святейшество! Иерей Александр Лаврухин, служу в храме царевича Димитрия в 1-й Градской больнице. У меня десять детей, старший в этом году венчался, младшему два годика. Несу послушание больничного священника и директора православной Свято-Димитриевской общеобразовательной школы, в которой сейчас учится уже 600 детей. Посещаю «красную зону» с декабря прошлого года. В основном я ходил в 40-ю городскую клиническую больницу в Коммунарке, обычно бывало от трех до пяти вызовов в неделю. Сейчас гораздо реже, поскольку изменились правила посещения больных и приходить вечером, как я это делал раньше, стало сложнее; сейчас в основном посещаю 1-ю Градскую больницу. Еще пишу диссертацию по управлению образованием в магистратуре Высшей школы экономики, поэтому временно посещаю «красную зону» реже, чем раньше. Вопрос, Ваше Святейшество, который я хотел бы Вам задать, касается крещения. С этой проблемой я столкнулся, посещая реанимацию. Ко мне обратился сын пожилого человека, который просил его покрестить, но было известно, что человек находится в реанимации без сознания. Сын твердо меня уверял, что этот человек хотел креститься и уже собирался идти в храм, даже был назначен день встречи со священником, но заболел ковидом, попал в реанимацию и состояние у него ухудшается, — поэтому сын и просил совершить Таинство крещения.

(Епископ Пантелеимон) Отец Александр покрестил этого человека, Ваше Святейшество. Я тоже знаю эту историю, но все-таки у священников иногда возникает вопрос, как поступать в такой ситуации. Было бы очень хорошо, чтобы Вы благословили, как действовать, и чтобы все придерживались этого правила. Будьте добры, расскажите!

— Хотел бы напомнить, что в Древней Церкви, в первые времена христианской истории, очень многие принимали крещение в конце жизни и делали это сознательно. Даже появился такой термин, как клиническое крещение, т.е. крещение на ложе, на предсмертном ложе. Среди тех, кто принял клиническое крещение, был и равноапостольный Константин, — всю жизнь он прожил некрещеным и принял крещение лишь на смертном ложе. Конечно, Церковью эта традиция была переосмыслена, но причина ее возникновения заключалась в том, что люди были глубоко убеждены, что крещение снимает все грехи, освобождает человека от бремени греховного. А потому совершение крещения на пороге смерти предполагало, что в Царство Небесное, пред лицо Божие человек приходит совершенно очищенным от своих грехов. Мнение, что крещение в конце жизни не просто возможно, но даже желательно, действительно существовало в первые столетия истории христианской Церкви, но, к счастью, впоследствии ушло из нашей жизни, из нашей практики.

Однако крещение человека на ложе болезни или даже на смертном ложе вполне возможно и должно приветствоваться; никаких неудобоносимых бремен на крещаемого возлагать не следует. Нужно с радостью воспринимать сам факт, что кто-то захотел креститься на смертном ложе, и возблагодарить за это Господа! Не возлагать, еще раз хочу сказать, никаких тяжелых бремен на плечи несчастного, который страдает и хочет войти через крещение в ограду церковную — пусть даже, с точки зрения общепринятой сегодня практики, не совсем подготовленным. Крестите, ни о чем не задумываясь! Если есть у человека желание войти в ограду церковную, особенно когда нет уверенности в том, что он выйдет живым из стен больницы, то крещение нужно совершить. И принимающий крещение действительно обретает возможность войти в Божественное Царство, получив прощение грехов.

Поэтому все эти наши дисциплинарные требования в отношении подготовки к крещению — катехизация и т.д. — не работают, когда идет речь о жизни и смерти. Все нужно в сторону отставить и откликнуться на желание человека болящего, тем более умирающего, принять крещение.

— Ваше Святейшество, а если человек находится без сознания, но родственники говорят, что он хотел креститься, и свидетельствуют об этом? Если есть такое свидетельство, то в этом случае тоже можно совершить крещение?

— Конечно! Как же можно отвергнуть людей, которые желают, чтобы на смертном ложе был крещен их отец, или брат, или муж, или жена? Эти люди являются свидетелями. Даже если их свидетельство не в полной мере отражает то, что было в действительности, мы крестим по их вере. Это их желание, и потому никаких отговорок быть не должно. Тем более не должно быть отсылок к тому, что человек катехизацию не прошел, креститься не умеет и как же, мол, мы его будем крестить. Наш долг — крестить. Еще раз вспомните о примере святого равноапостольного Константина, который был и в уме, и в доброй памяти, — и не крестился до последнего мгновения своей жизни.

(Епископ Пантелеимон) Спасибо большое, Ваше Святейшество! Действительно, сейчас в паллиативных отделениях больше половины людей, которые там находятся, хотят, чтобы к ним пришел священник. И очень многие люди перед концом своей жизни, как Вы говорили, в период личного или общего кризиса, обращаются к вере.

— Благословите, Ваше Святейшество! Протоиерей Димитрий Мышев, клирик храма Живоначальной Троицы в Останкине города Москвы. Несу послушание ответственного за социальную деятельность храма, больничного священника и, кроме того, общественного методиста по курсу Основ религиозных культур и светской этики. «Красную зону» посещаю с самого начала пандемии, с весны 2020 года, в настоящее время окормляю ковидный госпиталь на территории ВДНХ — очень большой госпиталь, один из самых больших, больше тысячи человек в терапии и реанимации. И вопрос у меня такой. Действительно, приходится сталкиваться с разными людьми, и очень часто некрещеные, либо представители других исповеданий просят за них помолиться, иногда о них просят помолиться родственники, помянуть на молебне; также и родственники усопших просят молитв. Какие формы поминовения таких людей возможны? Может быть, на молебне, или что-то еще? Потому что родственникам это действительно особо важно, у них очень болит душа за своих близких… Вот такой вопрос, Ваше Святейшество.

— Отвечу Вам литургическим возгласом: И о всех и за вся. Что это означает? Это означает, что и о всех и за вся молится Церковь. Это ее долг — за верующих и неверующих, за православных и неправославных, за христиан и мусульман, за все Божие творение мы возносим Святую Евхаристию, мы благодарим Господа за все. Мы не входим в суд над этими людьми — только Богу дано право суда. Поэтому молиться можно за всех, в том числе и за мусульман, за кого угодно можно молиться.

Другой разговор — Евхаристия, которую мы совершаем, предполагает участие верных. В первые времена истории христианства совершение Евхаристии происходило в особых, как вы знаете, условиях, часто в катакомбах, куда вообще не допускались те, кто не принадлежал данной общине. Делалось так, конечно, из соображений безопасности, но не только поэтому. Мы не можем сказать, что участие в Евхаристии является возможным для всех — в Евхаристии принимают участие только члены Церкви, и причащать нехристиан абсолютно недопустимо. А вот молиться можно за всех, а уж Господь Сам либо примет нашу молитву, либо не примет, — это уже не наше с вами дело. Наше с вами дело молиться за людей, когда они того просят, в том числе за неверующих — бабушек, дедушек, бывших комсомолок, гонителей Церкви — за всех! Такова миссия Церкви. И Боже упаси, чтобы мы вводили какие-то свои человеческие критерии в оценку того, за кого можно молиться, а за кого нельзя. При этом еще раз хочу сказать, что участвовать в Евхаристии могут только члены Православной Церкви.

(Епископ Пантелеимон) Спасибо, Ваше Святейшество! Дорогие друзья, у кого из вас есть еще вопросы?

— Ваше Святейшество, доброго дня! Хорошего Вам настроения!

— Спаси Господи!

— Протоиерей Евгений Попиченко, Екатеринбург. 48 лет, 27 из них — у престола Божиего, милостью Божией пятеро детей, в этом году внучок появился. Настоятель собора Успения Пресвятой Богородицы, восстанавливаемого храма, памятника архитектуры XIX века. Руковожу социальным отделом, в следующем году нашему отделу 20 лет исполняется, и председатель некоммерческой организации «Православная служба милосердия». «Красную зону» посещаю с декабря прошлого года, последний раз был десять дней назад — друг попросил посетить его маму. Договорился с врачом, прихожу в субботний день, народу почти нет, одна сестричка сидит. Захожу в реанимацию и вижу, что мама лежит на том же месте, где неделю назад умер священник, тоже от ковида. Говорю: Алевтина Владимировна, меня попросил Ваш сын Вас навестить. (А у нее трахеостома, она говорить не может.) Он меня попросил Вас поисповедовать, причастить, Вы хотите? И она прямо головой замотала — она ни разу не причащалась. Я растерялся: есть же правила, что нельзя без желания… И говорю: Ну, давайте мы с Вами помолимся. Начинаю читать начальные молитвы — и смотрю, у нее слезинка покатилась. Спрашиваю: Вы что-нибудь знаете об Иисусе Христе? Она головой качает. А Вы в Бога верите? Вы же крещеная. Она перекрестилась, и я говорю: Ну давайте попробуем, я сейчас буду называть грехи, а если они у Вас были, Вы как-то про себя кайтесь. Кратенько перечислил и говорю: Вы каетесь? Она головой кивнула. Молитвы прочитал, рассказал о Христе, что Господь пришел, что есть Церковь, что для нашего спасения учреждены Таинства покаяния и причастия. Будете причащаться? Она головой кивнула, я ее Кровью причастил, кратенько пособоровал, попрощался и ушел. Сын ждет на улице, весь в беспокойстве. Я говорю: Ну все, слава Богу, уже ничего не страшно. И он просиял. А на следующий день его мама умерла. Ее по-хорошему проводили, и сын говорит: теперь я понимаю, зачем она заболела ковидом и оказалась в этой больнице… Ваше Святейшество, а вопрос у меня такой: как научиться относиться к человеку по-человечески? Не как к объекту, не как к функции — больной, прихожанин, бездомный, доброволец — а видя в нем человека? Спаси Бог!

— Во-первых, спасибо Вам за эту историю, которую Вы рассказали, — очень поучительная и трогательная. А что касается вопроса, то ответ очень простой: Вы себя поставьте на место того человека. Вот и всё! Вот представьте, что Вы — это он, а он — это Вы. Вы на его месте, и Вы пришли к священнику с какой-то просьбой или даже без нее. Вы страдающий, Вы на дне жизни, у Вас нет никакой надежды, и только священник — последний луч света, последняя надежда. Исходя из этого и нужно действовать, а все условности отодвигать в сторону.

Наша задача, задача Церкви — нести людям свет Божественной любви, а если сказать просто, являть пример любви. А всякий законнический подход мертвит, а не оплодотворяет. Вот так кратко могу ответить.

— Спаси Бог, Ваше Святейшество!

— Помогай Вам Бог в трудах Ваших.

— Ваше Святейшество, благословите! Иерей Иоанн Новиков, клирик храма священномученика Ермогена в Крылатском, ответственный по вопросам физической культуры и спорта в Западном викариатстве. Я посещаю временный Крылатский госпиталь уже в течение полутора лет, стараюсь ходить регулярно. Ваше Святейшество, благословите, тоже кратенькую историю расскажу из «красной зоны». Однажды на праздник Преображения Господня, во время Божественной литургии, на сердце пришло желание посетить в этот день больных в реанимации, хотя с вечера не собирался туда идти, и маршрут сестра милосердия мне не готовила, как это обычно бывает. Но вот появилось большое желание поздравить с праздником, я взял Святые Дары и отправился в реанимацию. Подхожу в епитрахили к первому попавшемуся больному, а он, увидев меня, начинает плакать, прямо слезы ручьем. Я немножко даже испугался, а он плачет, не может остановиться. Говорю: что случилось, я пришел с праздником поздравить. А он отвечает: батюшка, я священник, сегодня день моей хиротонии священнической, вот я и лежу, сокрушаюсь, плачу, что в такой день, в день моей Пятидесятницы, я без причастия остался, — а вдруг ко мне приходит Сам Господь! Честно говоря, я и сам прослезился. Батюшка причастился, а когда он мне сказал слова, которые мы всегда говорим в алтаре, — Христос посреди нас, — то Христос без сомнения, по-настоящему, был рядом с нами в тот момент, когда такое чудо совершилось. И, как Вы сказали, действительно, там, где тяжело, всегда Господь рядом с людьми; очень часто Господь Сам направляет, к кому подойти, кого поддержать. Когда проходишь маршрут (а нам накануне сестры милосердия составляют маршрут, с указанием больных, которые желают поговорить со священником и причаститься), всегда берешь с собой запасные Дары, потому что причащаются и другие люди, увидев, что подошел батюшка. И я всегда захожу еще в реанимацию, если остаются Дары. И вот однажды я в реанимации подхожу к первому попавшемуся человеку, — а это бабушка из храма по соседству с тем, где я служу. Она столько ждала, молилась, просила Бога о том, чтобы ей причаститься, — и вот причастилась. Я не запомнил, где она лежит, но и через неделю у меня снова остались Святые Дары, и Господь вывел именно к ней. А еще через несколько дней она преставилась ко Господу, и настоятель ее храма мне звонил, благодарил за причастие и говорил, что эта бабушка была его главным помощником, с самого основания прихода. Слава Богу, что мы являемся свидетелями такой Божией помощи!

Ваше Святейшество, а вопрос у меня такой. Именно в «красной зоне» многие исповедуются впервые, или после многолетнего перерыва; порой приходится исповедовать человека перед самой смертью. Бывает, что человек уже в таком тяжелом состоянии, что беседа перед исповедью очень ограничена по времени, и сердце сокрушается, что человек, возможно, покаялся неполно. О чем самом главном нужно спросить его в такой момент?

— Хотел бы поблагодарить и Вас, отец Иоанн, за то, что Вы рассказали. Тоже трогательные истории. Замечательно, что у нас священники имеют сейчас возможность соприкоснуться с той стороной жизни, которая в нормальных условиях остается чаще всего за пределами нашего пастырского внимания. Кризис ввел нас в соприкосновение с этой тяжелой, очень скорбной стороной человеческой жизни.

А о чем спросить на исповеди? Если перед вами человек мало воцерковленный, не имеющий опыта исповеди, то перечислять ему грехи по требнику — это самое неправильное дело. Многие и не понимают, что имеется в виду, спрашивают на исповеди: батюшка назвал такой-то грех, а что это означает? Никакого формального подхода, никакой опоры на заготовленные тексты в данном случае быть не может. Ставлю себя на Ваше место и задумываюсь: а что бы я спросил у больного? Я бы спросил: что было в Вашей жизни такого, о чем Вы сожалеете? А если у собеседника есть определенная способность анализировать свое внутреннее состояние, то вопрос мог бы звучать так: а что угрызает Вашу совесть? Вспомните, как Вы жили: может, в молодости кого-то обманули, нечестно поступили, когда-то взяли чужое, вольно или невольно, — поройтесь в своей совести! Такие наводящие вопросы могут привести человека к осознанию того, что тот или иной поступок, на который он и не обращал особо внимание, на самом деле является греховным. А если человек и на эти вопросы не сможет ответить, то надо просто предать его в руки Божии и, конечно, прочитать над ним разрешительную молитву. Не надо отвергать этого человека, ведь не мы грехи прощаем, а Господь, и мы не можем становиться преградой между Божественным милосердием и этим человеком. Мы не знаем всех перипетий его жизни, всего того, что творится в глубине его души, и потому ни в коем случае нельзя нам, недостойным и грешным, восхищать те права, которые принадлежат только Господу, — прощать и разрешать от грехов. Вот так бы я ответил.

— Ваше Святейшество, благословите! Иеромонах Агафангел (Шкуранков), Ярославская епархия, настоятель Вознесенско-Благовещенского храма города Ярославля, руководитель социального отдела Ярославской епархии, благочинный храмов медико-социального благочиния Ярославской епархии. В ковидной зоне бываю с осени прошлого года, а организацией служения занимаюсь практически с самого начала пандемии. Каждый священник, безусловно, сталкивается на своем опыте с различным восприятием Церкви, с различным восприятием того, что в «зону» приходит священнослужитель. Не только для наших пациентов, но и для врачей величайшая радость, когда они видят священника. Но, Ваше Святейшество, иногда приходишь в «зону» и, видя лица людей, даже не знаешь, с чего начать разговор, настолько люди бывают разные. В «красной зоне» мы видим, что многие воспринимают Церковь, ее служение совершенно неоднозначно. Мы привыкли общаться с теми, кто к нам приходит, кто готов как минимум нас слушать, мы их видим в храме, видим, как они подходят задать вопрос к батюшке; даже в такси водитель часто обращается: «Батюшка, а можно у Вас спросить?» Но, обходя больных, мы увидели, как мало у нас миссионерского опыта, необходимого для общения с людьми, которые к Церкви равнодушны. Зачастую даже просто начать общение — целая проблема для священника. Многими Церковь воспринимается лишь как общественный институт. Сакральная жизнь Церкви, предназначение Церкви для соединения человека с благодатью Божией, преображающей наше естество, таинства Церкви — все это не ассоциируется с личным поиском Бога. Такое ощущение, будто между нами и этими людьми, зачастую ищущими Бога, нет мостика, или будто мы говорим на разных языках. Церковь редко сталкивается в своей миссии с атеистами, агностиками, но чаще мы видим непонимание людьми смысла служения Церкви и участия Церкви в их жизни. И вот, если позволите, мой вопрос такой: Ваше Святейшество, как Вы считаете, что необходимо сделать в рамках миссии всей Церкви, чтобы не допустить десакрализацию в сердцах людей, дать им ощущение необходимости Богообщения?

— Вот сейчас я слушал Вас, и почему-то в сознании возник образ апостола Павла. А ведь его и палками побивали, и камни в него бросали! Слава Богу, Вас не побивают палками и камни не бросают, — чего тогда грустить? Другими словами, все то, что Вы испытываете, Церковь испытывала всегда, с апостольских времен, и будет испытывать до последнего дня человеческой истории. Ведь слово Божие — словно обоюдоострый меч, рассекающий даже до разделения души же и духа, членов же и мозгов (Евр. 4:12), как в Священном Писании по-славянски сказано. Поэтому, несомненно, проповедь о Христе всегда является вызовом, и на этот вызов каждый отвечает по-своему. Проповедь Церкви всегда встречала, встречает и будет встречать у части людей неприятие, — к этому мы должны быть готовы.

Почему же мы так болезненно это воспринимаем? А потому что Православие, несмотря даже на годы атеизма, — это органическая часть нашей народной культуры, нашей истории, и хотят того люди или не хотят, но они сформировались в этом культурном, историческом пространстве; если не сами, то их родители, дедушки, бабушки. Вот нам и обидно, когда нас гонят, нас не признают, а на самом деле мы должны привыкнуть к тому, что не всякое наше слово воспринимается с восторгом и не каждый священник встречает уважительное к себе отношение.

Думаю, по мере приближения к завершению истории все более озлобленным, нетерпимым будет отношение к тем, кто проповедует Христа. А иначе как антихрист придет, если все будут добрыми, хорошими, если идеалы добра, правды, веры будут жить в людях? Антихрист может прийти тогда, когда эти идеалы будут выброшены на обочину жизни, когда их будет принимать абсолютное меньшинство людей. Вот тогда антихрист и воцарится, а иначе как за такого зверя проголосует народ, да еще во вселенском масштабе?

Негативная реакция на нашу проповедь —это то, что всегда было и будет до скончания века. Поэтому мы должны себя готовить и духовно, и психологически к встрече с людьми, которые без всякого уважения относятся к нашей личности, к нашему служению, к нашим словам. В конце концов, «не бойся, малое стадо!» (Лк. 12:32) — это слова, которые обращены к Церкви воинствующей, Церкви, живущей в меньшинстве, к Церкви, которая встретится с антихристом лицом к лицу. Поэтому мы все, особенно священнослужители, должны быть абсолютно убежденными в правоте своего дела, способными проповедовать Спасителя в любых условиях. Настой во время и не во время (2 Тим. 4:2), как говорит апостол Павел.

А теперь вопрос: а вот наше духовенство, в абсолютном большинстве, к этому готово? У меня есть сомнения по этому поводу. Не надо ожидать, что каждый встретит нас благорасположенно. Такого не будет. Кроме того, и враг рода человеческого работает: смотрите, сколько всего неправедного, злого, клеветнического выплескивается сегодня на Церковь в соцсетях и в других средствах массовой информации! Мы не живем в условиях полного благоприятствования, многие силы продолжают формировать антицерковные, антирелигиозные убеждения в нашем народе, особенно среди молодежи. Поэтому наше слово всегда будет обоюдоострым, разделяющим человеческое общество — одни будут «за», другие «против», и нельзя исключать, что по мере движения человечества к завершению истории зла будет становиться больше, чем добра.

Что же такое конец мира? Когда он наступит? Только тогда, когда количество зла многократно превысит количество добра, когда зло приобретет глобальную власть. Зло нежизнеспособно, при торжестве зла не может существовать человеческая цивилизация, — вот тогда и придет конец. Но мы с благодарением Богу должны осознавать, что на сегодня количество и сила добра в человеческом обществе в масштабах всей земли превышает количество зла. Тогда возникает вопрос: а где мы, как Церковь, что мы сейчас должны делать? А мы должны работать в пользу добра на всех направлениях, на каких только возможно, — и нашим словом, и нашим делом, и нашим примером, и особенно нашей молитвой.

Вот почему Церкви абсолютно необходимо принимать сегодня участие во многих общественно значимых проектах, которые могут так или иначе отразиться на нравственном состоянии людей. Есть у нас такие «суперправославные», которые призывают уйти в гетто, в затвор, отгородиться от этого мира, который во зле лежит. Это сектантская психология, абсолютно антицерковная, и она работает на пришествие антихриста. Ведь на протяжении всей истории антихристианские силы и пытались загнать нас в гетто. Но нам нельзя отступать, и уступать место антихристу никак нельзя, нужно бороться за каждую человеческую душу и употреблять все допустимые усилия и способы, чтобы сохранить наше влияние, в первую очередь на нашу молодежь, которая в силу многих причин более всего расположена к некритическому восприятию разного рода идей. Вот почему работа с молодежью представляется мне особенно важной.

— Спаси Господи, Ваше Святейшество, за такие утверждающие в нашем служении слова.

— Благословите, Ваше Святейшество. Иерей Николай Юрченко, настоятель храма святителя Луки Крымского г. Азова Ростовской епархии. На протяжении более года я окормляю «красную зону». В нашем городе три ковидных госпиталя и ковидная реанимация, и Господь так управил, что врачи, которые работают в «красной зоне», настолько расположились к вере, что сами обходят больных, спрашивают, к кому пригласить священника, а потом звонят мне и просят прийти. Но так было не всегда — в начале пандемии меня не хотели пускать в «красную зону». Я окормляю в нашем городе сестричество милосердия во имя святителя Луки Крымского, у нас есть сестры с медицинским образованием, и в начале пандемии они сами обратились ко мне за благословением пойти работать в «красную зону». На протяжении всего этого времени они работают, и доктора, видя, как вера помогает сестрам, как они с молитвой заходят в «красную зону», как они несут свое служение ближнему, также стали располагаться к вере, задавать мне вопросы. Когда я захожу в «красную зону», врачи берут благословение. Также этому предшествовала работа, организованная в нашем городе. Нашим благочинием была проведена акция «Дышать, чтобы жить», — мы собрали средства на покупку десяти кислородных концентраторов. Мы организовали отдельную кухню, на которой готовим обеды для врачей, — ежедневно они их получают. Вот такое у нас хорошее взаимодействие, по милости Божией, но когда меня приглашают в «красную зону» других городов, возникают большие сложности. Не все главные врачи пускают, не всегда удается найти взаимопонимание, потому что они относятся к священникам по-разному. Некоторые говорят: Вам, батюшка, опасно туда заходить; некоторые не понимают, зачем это нужно. Я пытаюсь им объяснить, на примере нашего города, и кто-то склоняется, а кто-то нет. К сожалению, вот такая ситуация, — то есть в моем городе все очень хорошо, а в соседних городах, к сожалению, священников не пускают. Ваше Святейшество, мой вопрос вот о чем: как подобрать правильные слова, с каким расположением духа обратиться к главврачу, чтобы он осознал необходимость и важность посещения больных священником? Также, Ваше Святейшество, смиренно прошу Ваших святых молитв о моей маме Елене, которая сейчас находится в «красной зоне» под кислородным концентратором. 

— Спаси Господи! Господь пусть будет с Вашей мамой, а Вы, конечно, особо молитесь за нее, просите Ваших прихожан. Будем надеяться, что Господь приклонит милость.

Ваш вопрос очень принципиальный и затрагивает, в том числе, сферу церковно-государственных отношений. У меня есть справка, которую я хотел бы зачитать, с тем чтобы не уклоняться в свободный пересказ, потому что данный текст важен для понимания того, как решать вопросы, которые Вас беспокоят. «Синодальный отдел по благотворительности совместно с Минздравом России разработал рекомендации по установлению регионального порядка посещения священнослужителями пациентов. Эти рекомендации, после согласования в Минздраве и в Правительстве России, будут направлены для реализации в регионы и в федеральные учреждения. Каждый субъект Федерации должен будет принять свои региональные правовые акты на основании направленных им рекомендаций. Предполагается, что в каждом субъекте Федерации будет назначен ответственный за посещение священниками пациентов больниц. Такие ответственные будут назначены и в каждой больнице. В соответствии с новыми правовыми актами эти ответственные должны будут обеспечивать доступ священника к пациентам. До того как в регионах будут приняты соответствующие правовые акты, Синодальный отдел по благотворительности готов в ручном режиме обращаться в Минздрав России для того, чтобы тот давал указания конкретному региональному Минздраву о допуске священника». 

Вот это официальная позиция, поэтому прошу Вас обращаться к владыке Пантелеимону, пока не будут выработаны общие правила для решения трудностей, которые возникают в сфере посещения священнослужителями больных в больницах и вообще пастырского окормления находящихся на излечении. 

(Епископ Пантелеимон) Спасибо, Ваше Святейшество! Сейчас эти рекомендации находятся у Татьяны Алексеевны Голиковой, которая обещала их поддержать и разослать в регионы. Действительно, бывают случаи, когда приходится обращаться в ручном режиме, — я хотел о таком случае рассказать, если благословите. 

— Пожалуйста. 

— У нас по Вашему благословению действует линия церковной социальной помощи 8-800. Сейчас этот номер разослан во все епархии, во всех храмах он должен быть обязательно, по Вашему благословению. По этому номеру звонят люди, которые нуждаются в помощи, и попадают в нашу диспетчерскую. И вот нам позвонила женщина из Вологды, певчая церковного хора. Ее мама, семидесяти лет, оказалась в больнице в очень тяжелом состоянии, но в реанимацию не положили, мест не было. Она на глазах угасала, все показатели ухудшались, и она очень хотела причаститься, однако заведующий отделением в просьбе отказал, главный врач оказал, администрация отказала. Мы обратились в региональный центр — нам тоже отказали, и тогда мы обратились к Олегу Олеговичу Салагаеву, заместителю министра здравоохранения, который обещал помочь. В течение двух суток, несмотря на выходные дни, ситуация была решена, нам позвонили из больницы, выделили даже специальную комнату и пропустили священника. Так что, слава Богу, сейчас, пока не приняты общие решения, работает такой механизм. 

— Спасибо, владыка, за эту информацию. Действительно, в таких случаях, когда на местном уровне решить невозможно, когда даже вмешательства правящего архиерея недостаточно, нужно обращаться к владыке Пантелеимону, а у него, как видите, есть соответствующие механизмы для решения этого вопроса на московском уровне. Думаю, то взаимопонимание с Минздравом, которое у нас сложилось в Москве, должно транслироваться и на места, особенно в тех случаях, когда жизнь в регионах течет немножко иначе. Для того чтобы откорректировать происходящее в сфере церковно-государственных отношений, иногда требуется сигнал из Москвы. Полагаю, что это единственный путь, которым следует идти, когда все возможности решить на местах тот или иной вопрос остаются закрытыми. 

— Спаси Господи, Ваше Святейшество, сердечно благодарю.

<…>

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси