Читали ли Евангелие Филарет и Епифаний?

Филарет Денисенко желает отобрать у Епифания Думенко власть и вернуть себе Киевский патриархат, который, как оказалось, по-прежнему существует юридически.

На днях Филарет демонстративно запретил в служении ректора академии ПЦУ Александра Трофимлюка – сторонника Епифания.

Епифаний, в свою очередь, указом от 29 мая напомнил о незаконности существования УПЦ КП и утвердил свою власть как предстоятеля ПЦУ. Он мобилизовал все медиа-ресурсы во главе с ТСН, которые еще недавно пели Филарету дифирамбы, а теперь смешивают недавнего кумира с грязью. Молодой «митрополит» даже пытался отправить Филарета на покой – но не тут-то было.

Впрочем, Филарет недавно явился-таки на празднование дня ангела Епифания. Не служил, но присутствовал на мероприятии. Судя по фотографии, где «почетный патриарх» одиноко стоит в алтаре в то время, когда Епифания поздравляют на амвоне, отношения остаются напряженными и примирения нет.

Круги от этого противостояния расходятся все дальше, скандалы в ПЦУ множатся. В обращении на имя Епифания клирики Херсонской епархии ПЦУ выразили несогласие с позицией «архиепископа» Симферопольского и Крымского Климента (Куща), который выступил с поддержкой Филарета. «Митрополит» ПЦУ Иоасаф Шибаев заявил протест против включения грека Епифания (Димитриу) в «епископат» ПЦУ и в резких выражениях обвинил Думенко в диктатуре. Запрещенный Филаретом в служении Трофимлюк заявил, что со своим запретом не согласен и подчиняться Филарету не собирается.

Над этой возней можно было бы посмеяться, если бы речь шла о каких-то политиках или бизнесменах. Но все это происходит в организации, которая называет себя Православной Церковью Украины!

Подобные эпизоды в очередной раз заставляют вспомнить, что ПЦУ создавал Петр Порошенко в рамках концепции «армовiр» – армия, мова, вiра. Там не было никаких духовных целей, это целиком и полностью политический проект. Деньги, власть, претенденты на кафедру предстоятеля, статус организации, формы государственной поддержки, общая «цена вопроса» – вот темы, которые обсуждали при создании непризнанной в церковном мире структуре. Поэтому теперь и идет война за власть, деньги, влияние, иерархические места, государственную помощь и прочее.

Сам способ создания ПЦУ говорит за себя. Изначальные принципы моделирования этой церковно-политической структуры запрограммировали ее на зависимость от внешних сил вроде господдержки, денежных вливаний, PR-компании СМИ. В случае исчезновения внешней опоры – неминуемый распад. И за пределы изначально заданной парадигмы «армовiр» ПЦУ не выйдет никогда, потому что она родилась именно в этом смысловом поле.

* * *

Судорожная борьба за власть между Филаретом и Епифанием – это лакмусовая бумажка, являющая духовно-нравственное состояние ПЦУ. Рыба, гниющая с головы, – это рыба мертвая. А ведь Думенко и Денисенко было бы у кого брать пример в вопросе двоевластия, если бы они были настоящими православными христианами, не отлученными от Церкви.

Некогда Филарет заканчивал Московскую духовную академию и исполнял обязанности благочинного Троице-Сергиевой лавры. Должно быть, ему часто приходилось лобызать мощи преподобного Сергия Радонежского, почивающие в монастыре. Филарет не может не знать и жития преподобного Сергия. А ведь Сергий Радонежский – это человек, который не соглашался быть игуменом много лет, несмотря на усиленные просьбы братии и самого митрополита Московского Алексия. Это человек, который впоследствии покинул игуменство и свою обитель, не желая делить братию на партии.

Деньги, власть, претенденты на кафедру предстоятеля, статус организации, формы государственной поддержки, общая «цена вопроса» – вот темы, которые обсуждали при создании ПЦУ.

На отношении преподобного Сергия к власти стоит остановиться подробнее. Заглянем в его житие.

Когда братия попросила Сергия стать игуменом, святой отвечал им, что «желание игуменства есть начало и корень властолюбия». Преподобный Сергий буквально бежал от власти и рассуждал, что «будучи подначальным, он удобнее устроит дело своего спасения, нежели тогда, когда примет на себя нелегкое попечение о спасении других».

Парадокс в том, что Сергий сам основал пустынь, построил церковь и не хотел начальствовать над всем этим. Иной человек сказал бы: «Это мое детище и я должен им руководить – и никто другой». Так, как Филарет о ПЦУ. Но Сергий был совсем другого склада человек.

Он отказывался от власти, потому что был чужд временных благ. Живя в нищете и часто голодая, он не хотел променять эту жизнь на «все царства мира». Он пребывал в согласии с Богом – чего еще ему было желать?

Хотя в итоге Сергий все же был вынужден стать игуменом, игуменство не привлекало его, а тяготило. Однажды, когда в монастырь приехал его брат Стефан, Сергий случайно услышал, как Стефан обронил в каком-то разговоре: «Не я ли основал это место?» Преподобный, будучи кротким и смиренным человеком и не имея в душе и малейшего помысла отстаивать свое игуменство, удалился из монастыря.

Предстоятель Русской Церкви того времени митрополит Алексий, будучи в преклонном возрасте, искал приемника. Его выбор пал на Сергия. Но тот категорически отказался: «Прости мне, владыка святый, ты хочешь возложить на меня бремя выше меры моей». Служение Сергия было молитвенное, его чуткая к благодати душа не могла принять начальственное служение архиерея, о чем он честно сказал Алексию.

Игуменские же полномочия, которые были у преподобного Сергия, он употреблял исключительно на благо братии. Свое игуменское звание он воспринимал как служение, при этом всегда оставался монахом и проводил жизнь в нищете, угождая Богу простой иноческой жизнью.

Видение своего служения Сергий выразил словами: «Лучше учиться, нежели учить; лучше повиноваться, нежели начальствовать; но боюсь суда Божия; не знаю, что угодно Богу; святая воля Господня да будет!»

* * *

Для любого нравственного адекватного человека поведение преподобного Сергия вполне понятно. Власть является огромным искушением и соблазном, который далеко не всякий человек способен выдержать. Вспоминаются слова святителя Филарета Черниговского: «Люди сражаются друг с другом за власть, и через это происходит расстройство в делах, расстройство в сердцах, и губят себя и других жаждою власти». В духовном плане власть чрезвычайно опасна!

Потому-то наши святые никогда не искали власти, но напротив, бежали от нее. Некоторые подвижники настолько были против становиться на начальственные места в Церкви, что даже шли на крайность членовредительства – только чтобы их не рукополагали в священники или епископы.

В памяти церковной истории остались так называемые «длинные братья» – четыре монаха Нитрийской пустыни IV-V вв., пользовавшиеся необыкновенным уважением среди монахов и епископов благодаря своим богословским знаниям и строгой монашеской жизни. Патриарх Александрийский Феофил желал рукоположить одного из братьев, Аммония, в епископы. Когда слуги Феофила пришли в монастырь, чтобы взять Аммония и привести к патриарху для рукоположения, Аммоний выхватил ланцет, отрезал себе левое ухо и сказал: «Теперь я карноухий и – по закону Моисееву – не имею права на епископство!» Посланные с унынием возвратились к Феофилу. Но патриарх заявил, что он посвятил бы Аммония, если бы он был даже без носа, и еще раз послал слуг за ним. Слуги Феофила снова пришли в монастырь, но Аммоний пообещал вырезать себе язык, и таким образом сделать для себя окончательно невозможным служение епископа.

«Люди сражаются друг с другом за власть, и через это происходит расстройство в делах, расстройство в сердцах, и губят себя и других жаждою власти».

Святитель Филарет Черниговский

Конечно, это некие крайности, которые вовсе не обязательно копировать. Важен сам посыл: подвижники и святые Церкви бежали от власти и видели в ней источник больших соблазнов. Становились на начальственные посты они только по благословению и особым увещаниям – и то не всегда.

Также вспоминаются преподобные Антоний и Феодосий Печерские. Феодосия выбрала игуменом братия – не Антоний. Преподобный Антоний принял выбор братии со смирением. Он помогал Феодосию молитвой и советом – но не навязываясь и, уж конечно, не пытаясь узурпировать власть. Феодосий сам приходил к Антонию, когда считал нужным, спрашивал его совета, просил молитв. Антоний даже выкопал себе отдельный от братии колодец, чтобы быть по возможности незаметным.

Вот это настоящее христианство! Оба святые, оба люди высокой христианской жизни – но никто не выпячивается, не превозносится, не тянет на себя одеяло власти, не затевает интриг. Потому что здесь цель другая: спасение души, служение Богу и ближнему. Это не «армовiр», а Святая Церковь.

Для человека, который живет истинно духовной жизнью, проблемы первенства вообще не существует. Его интересует Бог, спасение души. А если его и ставят на начальственное служение, он не держится за него, а наоборот, тяготится им и всегда желает освободиться от него, как только представится такая возможность.

Христианство зиждется не на мирских принципах управления, а на смирении и взаимной любви. Где этого нет ни в какой мере – там нет христианства.

* * *

Христос постоянно отвергал славу человеческую. «Тебе дам власть над всеми сими [царствами] и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое» (Лк. 4, 6-7) – таким было третье искушение Христа дьяволом в пустыне. Через поклонение себе демон предлагал Иисусу Христу власть, этот неограниченный доступ к любым благам мира – то, к чему стремятся многие люди. Но Господь ответил: «Отойди от Меня, сатана; написано: Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи» (Лк. 4, 8).

Христос учил не творить добрых дел напоказ, просил исцеленных Им людей никому ничего не рассказывать. После насыщения народа пятью хлебами Его хотели провозгласить царем, но Он удалился.

«Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою» (Мк. 9, 35) – говорил Господь.

Наблюдая за поведением лидеров ПЦУ, порой хочется спросить: да читали ли они Евангелие? Христиане ли они? Ведь то, что делают они, – это какое-то антиевангелие, антихристианство. Там нет Христа. Есть только борьба за место под солнцем, иерархическое соперничество, политический расчет, удовлетворение личных амбиций, зарабатывание денег, принципиальное стремление напакостить Москве и беспрекословное следование указаниям «западных партнеров».

Но Христос говорит: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит» (Мк. 12, 25). Политиканство, интриги и взаимное предательство, скандалы и склоки – это неминуемый путь ПЦУ, потому что ничто иное там изначально и не заложено. И этот путь закончится разрушением и падением – потому что так определил Христос. Таковы духовные законы, которые никто не в силах изменить.

Христианство зиждется не на мирских принципах управления, а на смирении и взаимной любви. Где этого нет ни в какой мере – там нет христианства.

Возможно, стоит всерьез ставить вопрос, есть ли у этих людей вера вообще. «Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете?» (Ин. 5, 44) – вопрошает Христос. Филарета вопрошает, Епифания и иже с ними. Всех, кто из кожи вон лезет, чтоб сохранить свой трон и расшатать трон другого.

Филарет потому-то и не может уйти, что у него нет веры. Была бы вера во Христа и в Его Царство, которое не от мира сего, – не держался бы он так за свой патриарший статус, им же и сочиненный. Какой был бы потрясающий назидательный пример смирения для всей церковной истории, если бы он покаялся и вернулся в Церковь! Но увы. Пока он делает другой выбор.

Кстати, Филарету и Епифанию есть на кого обратить внимание при оценке своих действий – на Блаженнейшего Онуфрия, который не искал кафедры Киевского митрополита и как мог отказывался от нее. Владыка Онуфрий занял ее по смирению, покоряясь воле Божией. Как это не похоже на ту безобразную войну за церковную власть, какую мы видим ныне в ПЦУ.

Бог да поможет им всем опомниться и прийти в познание истины. Будем продолжать просить Господа о вразумлении и возвращении заблудших. Хотя ситуация крайне печальная, и надежды на покаяние расколоучителей почти нет. Если только не произойдет чудо…